Эндорфины и энкефалины

Эндорфины и энкефалины

Во-первых, это семейство эндорфинов, и самый распространённый из них – бета-эндорфин.

Эндорфины были открыты в 70-х годах прошлого века, когда европейские ученые стали исследовать механизмы обезболивающего действия китайской системы иглоукалывания. Было обнаружено, что при введении в организм человека медикаментов, блокирующих обезболивающее действие наркотических анальгетиков, эффект обезболивания методом иглоукалывания исчезает. Было предположено, что при иглоукалывании в организме человека выделяются вещества, по химической природе близкие к морфину. Такие вещества получили условное название “эндорфины”, или “внутренние морфины”.

Схожи по действию с эндорфинами – энкефалины. Некоторые исследователи их относят к подмножеству эндорфинов, некоторые – выделяют в отдельную группу нейротрансмиттеров. В других работах, считается, что энкефалины – это побочный продукт не полностью использованных эндорфинов. Энкефалины имеют очень схожее с эндорфинами действием. Однако их обезболивание слабее и более кратковременное.

Физиологически, эндорфины и энкефалины обладают сильнейшим обезболивающим, противошоковым и антистрессовым действием, они понижают аппетит и уменьшают чувствительность отдельных отделов центральной нервной системы. “Слеп от счастья” – если говорить утрировано.

Эндорфины нормализуют артериальное давление, частоту дыхания, ускоряют заживление поврежденных тканей, образование костной мозоли при переломах. Счастливые люди выздоравливают быстрее – это научно доказанный факт. Более подробное влияние эндорфинов на физиологические реакции организма описано здесь.

В настоящее время считается, что эндорфины синтезируются в гипофизе и гипоталамусе, а энкефалины – в гипоталамусе. Ещё одно различие эндорфинов и энкефалинов – в том, что эндорфины оказывают селективное, а энкефалины – более общее угнетающее воздействие на рецепторы центральной нервной системы.

Основная мишень эндорфинов – это так называемая опиоидная система организма, и опиоидные рецепторы в частности. Благодаря сходству с наркотическими веществами вроде морфия, эндорфины и энкефалины получили название “эндогенные (то есть внутренние) опиаты”.

Психологически, воздействуя на опиоидные рецепторы, и эндорфины и энкефалины вызывают эйфорию – “форму болезненно-повышенного настроения”. Эйфория включает в себя не только эмоциональные изменения, но и целый ряд психических и соматических ощущений, чувствований, за счет которых достигается положительный эмоциональный сдвиг.

Эйфория – это один из “побочных эффектов” борьбы со стрессом. После успешно преодоленных нагрузок, после выхода из трудной ситуации организм получает “пряник”, вознаграждение в виде положительных эмоций. Но стресс – это только один из множества случаев выработки эндорфинов. Опытным путём установлено, что выброс эндорфинов у человека напрямую связан с ощущением счастья, сиюминутного блаженства.

Есть мнение, что эйфория от просмотра произведений искусства, прослушивания музыки – также имеет эндорфинную природу. Эйфория оргазма – это тоже эндорфины, но про оргазм мы поговорим чуть позже. Ещё один способ выработки эндорфинов – занятия спортом. Причина популярности спорта не только в культе силы, но и в выбросе эндорфинов, который происходит, когда стрессовая нагрузка прекращается.

Всем известен классический опыт с крысами, когда в мозг крысы вживляли электроды, стимулирующие гипоталамус. Крыса могла нажатием на педаль, приводить электроды в действие. В результате опыта крыса, установив связь между педалью и удовольствием – умирала от жажды или от истощения, истошно нажимая на педаль.. Обычно этот опыт приводят в качестве классического примера наркотической зависимости. А механизм крысиного удовольствия – те же самые эндорфины, вырабатывавшиеся в гипоталамусе под действием электрических разрядов.

Кроме электрического стимулирования гипоталамуса, есть ещё один способ словить “вечный кайф”. Это опиаты: начиная от натурального опиума – млечного сока недозрелых коробочек опийного мака, и содержащихся в нём морфина и кодеина до синтетического героина – который во много раз сильнее морфина, и гораздо быстрее вызывает привыкание. Механизм привыкания к опиатам хорошо изложен здесь. Его суть заключается в приспособлении организма к повышенной концентрации морфинов, путём снижения чувствительности опиоидных рецепторов. В результате, во-первых повышается доза морфинов, необходимая для получения “эйфории”, а во-вторых, рецепторы становятся практически не чувствительны к малым дозам внутренних эндорфинов.

Показательно, что если здоровому человеку, ни разу не употреблявшему наркотики, ввести препарат налоксон, блокирующий опиоидные рецепторы – он погружается в депрессию, и испытывает психическое состояние дискомфорта, сродни наркотической “ломке”. Это ещё раз подтверждает важность опиоидных рецепторов в ощущении человеком счастья.

Между прочим, привыкание к морфинам проявляется не только у наркоманов. Всем известно, что с возрастом, всё меньше событий способны доставить человеку ощущение счастья. “Станут речи мудрей, а улыбка скупа, и слабей новогодний дурман“.. Так вот, этот дурман слабее именно из-за привыкания рецепторов к эндорфинам. Поэтому “опьянеть от счастья”, взрослому человеку гораздо тяжелее, чем ребёнку.

Интересная гипотеза: в этой докторской диссертации (стр. 28-30) излагается теория о тесной связи между темпераментом человека и функционированием его опиоидной системы.

Есть мнение, что эндогенные опиаты (как и каннобоиды, о которых я расскажу ниже) помимо своих уже описанных функций, выполняют регуляцию “второго уровня” – регулируют адреналиновую, дофаминовую, и серотониновую системы. То есть, это нейрорегуляторы, контролирующие другие нейрорегуляторы. Однако подробного обоснования этой точки зрения в массовой литературе я пока не встречал.

Эндорфины

Физиолог Вячеслав Дубынин о действии морфина на мозг, опасности зависимости от опиоидов и эндорфиновом торможении

Поделиться статьей

Открытие эндорфинов произошло в результате долгих и упорных поисков того, а что же за медиаторы действуют на так называемые опиоидные рецепторы. К этому моменту в мозге были обнаружены опиоидные рецепторы, на которые действует морфин — основной компонент опиума. Раз морфин действует на мозг и вызывает обезболивание и эйфорию, наверное, есть что-то в мозге, похожее на морфин и являющееся эндогенным медиатором к этим рецепторам. Вот так были обнаружены эндорфины, которые неожиданно оказались очень непохожими на морфин, потому что морфин — это такая сложная, 3D-сконфигурированная молекула с кучей бензольных колец, а эндорфины — это цепочка, например, из пяти совершенно обычных аминокислот, которые есть в обычных белках. На первом месте стоит тирозин, потом два глицина, затем фенилаланин, а потом, скажем, метионин. Получается мет-энкефалин, и, на первый взгляд, на морфин он совсем не похож. Но когда стали анализировать уже более тонко, оказалось, что в молекуле эндорфина есть четыре ключевых точки, которые входят в опиоидный рецептор. Оказывается, морфин имитирует именно эти четыре ключевые точки, то есть общая конфигурация морфина совсем не такая, как у эндорфинов, а принцип действия и попадания в опиоидные рецепторы происходит абсолютно таким же образом. По сути дела, опиумный мак совершил биохимический «подвиг»: это растение (и некоторые другие растения из семейства лютиковых) сумело подобрать непептидную отмычку к рецептору, который реагирует на пептиды.

Опиум и морфин известны человечеству испокон веков, потому что наряду с остальными сильнодействующими наркотиками — кокаином или марихуаной — остатки этих растений находят археологи в самых древних раскопах. Растения с наркотикоподобной активностью обнаруживаются и в Америке, и в Индии, и в Египте — во всех зонах, где регистрируются следы пребывания древних цивилизаций. Испокон веков знали, что опиум — подсушенный сок опиумного мака — обладает успокаивающим, слабоэйфорическим, снотворным действием. В этом качестве вещество и использовалось.

Наступил XIX век, и из опиума химики сумели выделить действующее начало и назвали эту молекулу морфином, полагая, видимо, что основной эффект будет снотворным, потому что Морфей — бог сна. Оказалось, что основные эффекты морфина идут в сторону, во-первых, анальгезии (обезболивания) и, во-вторых, эйфории, то есть влияния на центры положительных эмоций. Морфин тут же, еще в XIX веке, получил широчайшее использование в медицине, прежде всего в военно-полевой хирургии, в госпиталях, тогда, когда нужно было делать операции. Это уже XIX век, то есть изобретено огнестрельное оружие, идут серьезные войны — Война Севера и Юга в Соединенных Штатах или Франко-прусская война в Европе.

В середине XIX века морфин стал тотально использоваться для обезболивания. В этот момент вдруг оказалось, что любой человек, если ему вводить морфин, буквально за пару недель становится морфинозависимым, то есть наркоманом. Это было открытием для медицины того времени, потому что до этого момента считали, что наркомания возникает как некая слабость человека: человек стал наркоманом, потому что у него какие-то психологические проблемы, он слаб и так далее. В этот момент вдруг оказалось, что любого человека можно сделать наркоманом, если, например, две недели каждый день вводить ему морфин. Какие-то физиологические процессы происходят в нашем мозге, в нашей нервной системе, которые фатально ведут к возникновению привыкания и зависимости. С этого момента к наркомании стали относиться как к заболеванию и с этой точки зрения ее рассматривать, с ней работать.

В XX веке стали искать рецепторы к морфину, когда поняли, как работает эта система. Ясно, что должны быть синапсы, где работают и функционируют такие рецепторы. В итоге были найдены эти места связывания белковой молекулы, и их назвали опиоидные рецепторы. Мы знаем три основных класса опиоидных рецепторов: мю, дельта и каппа. Сначала были открыты мю-опиоидные рецепторы — можно сказать, что они главные. Мю — это как раз от слова «морфин», то есть отсюда взялось такое обозначение этих рецепторов. Еще через несколько лет открыли эндорфины, то есть пептидные медиаторы, которые действуют на эти рецепторы, чье влияние имитирует морфин.

Получается, что в нашем организме система эндорфинов работает в двух основных блоках, совершенно независимых: во-первых, в центрах болевого контроля, во-вторых, в центрах контроля положительных эмоций. Центры контроля проведения боли в основном расположены на входе в спинной мозг и на входе в головной мозг. Это те зоны, где спинной мозг входит в спинномозговые нервы, а в головной входит тройничный нерв, отвечающий за восприятие болевой чувствительности головы. Там есть специальные синапсы, которые контролируют вход болевых сигналов, и их реальная задача — это не пропускать слабые болевые сигналы. Там все время выделяется немного эндорфинов и энкефалинов, и они сдерживают слабые болевые импульсы. Это важно, потому что мы по жизни все время испытываем небольшие повреждения, а если бы все болевые сигналы передавались дальше, то у нас бы все время все болело. Боль как сенсорное явление возникает при повреждениях клеток и тканей, неважно каких: раздавили ее механически, термически обожгли или ударило током. Важно, что повреждается клетка, повреждается ее мембрана, появляются специальные вещества вроде гистамина, которые дальше запускают импульсы, импульсы бегут, и потом уже, на уровне коры больших полушарий, это воспринимается как боль. Чтобы заблокировать слабые болевые сигналы, работают эндорфины. Если бы не они, у нас все бы болело: ударил ногу о стол — уже больно, в кишечнике процессы пошли как-то не так — уже больно. Полезно блокировать слабые болевые сигналы, а пропускать только средние и сильные.

Если использовать морфин, то потенциал морфина как агониста опиоидных рецепторов настолько велик, что морфин способен заблокировать вообще любую боль — не только слабую, но и среднюю, и сильную, и даже суперболь. При этом система сделана так, что опиоидное торможение стоит над болевыми входами. Те же самые спинномозговые нервы приносят и кожную чувствительность, и температурную, но там нет синапсов с эндорфинами. Они есть только там, где идет передача боли. Поэтому использование морфина, казалось бы, прекрасный и адекватный способ: вы выключаете только болевые каналы, при этом человек продолжает тактильно ощущать свою руку — не так, как от новокаина, а вы вообще все блокируете.

Все бы хорошо, но синапсы, где работают эндорфины, оказались наиболее чувствительными к формированию привыкания и зависимости. Если вы их начинаете «тюкать» морфином, то эти синапсы в ответ начинают снижать свою активность, то есть морфин — это агонист опиоидных рецепторов. В тот момент, когда вы начинаете его использовать, система видит: слишком сильно пошел обезболивающий сигнал. Опиоидные рецепторы уходят, синтез эндогенных эндорфинов уменьшается. Для того чтобы блокировать боль, вам приходится повышать дозу (это называется привыкание), а в тот момент, когда вы решите отказаться от опиоида, вдруг оказывается, что уже теперь эта система вообще не работает: малейшие слабые болевые сигналы теперь беспрепятственно проходят, тело болит, и возникают страшные абстинентные синдромы, которые в случае морфина или его производного героина отягощены болевым синдромом.

Читайте также:  Оборудование «БИОСОФТ» — предрейсовый медосмотр для водителей за 3 минуты!

В этом огромная опасность зависимости именно от опиоидов по сравнению с другими тяжелыми наркотиками. На абстинентном синдроме присутствуют очень мощные болевые ощущения, потому что, когда человек зависим от никотина, кокаина, алкоголя, мы можем говорить о развитии депрессии, галлюцинациях, но по крайней мере ничего не болит с такой интенсивностью. В случае морфино-героиновой зависимости возникает очень мощный болевой синдром, наркоманы описывают это ощущение так: тело жжет огнем, куски кожи вырываются и пр. Жуткий стресс, сердце бьется под 200 ударов в минуту, и человек может погибнуть от сердечно-сосудистой недостаточности. Это только система болевого контроля.

Эволюция так устроила, что еще и в центрах положительных эмоций существует эндорфиновое торможение. Там все сделано хитрее. В центре положительных эмоций генерируется радость, если мы что-то удачно сделали, но, чтобы мы не слишком радовались, над этими центрами стоит ГАМК-торможение, то есть существуют ГАМК-нейроны, которые не дают нам слишком радоваться. Биологически это понятно, потому что козленочек, который эйфорически бегает по лесу, долго не проживет, поэтому радость должна быть в разумных пределах.

Но чтобы ГАМК-нейроны не ввели нас в депрессию, над ними есть еще эндорфиновое торможение, поэтому, когда используется тот же самый морфин, помимо обезболивания, анальгезии, вторым эффектом является торможение тормозного блока над центрами положительных эмоций. Возникает эйфория, которая для наркоманов особенно привлекательна. Проблема опять же в том, что привыкание и зависимость возникают очень быстро и на синдроме отмены развивается черная депрессия — вообще никаких положительных эмоций, и это очень тяжелая ситуация.

Таким образом, получается, что эндорфиновая система и связанные с ней лекарственные препараты, такие как морфин и его производные, — это, с одной стороны, важнейшая система контроля боли, а с другой стороны, мишень для действия самых опасных наркотиков, потому что именно наркотики морфинового ряда легче всего формируют зависимость, привыкание, из этой зависимости выбраться тяжелее всего.

Эти наркотические свойства морфина были осознаны в XIX веке, и всю вторую половину XIX века химики искали, а что бы такое сделать с морфином, чтобы обезболивание осталось, а привыкание и зависимость не возникали. Ничего не зная о принципах работы синапсов, они вслепую модифицировали эту молекулу, и в какой-то момент показалось, что получилось. Получилась молекула, которая в 10 раз активнее морфина, можно использовать меньшую дозу. Ее назвали «героическое обезболивающее» (сокращенно — героин), а потом оказалось, что привыкание и зависимость возникают еще быстрее, и в настоящее время героин — это самый опасный наркотик. К сожалению, наша страна находится в очень сложном положении, потому что героиновый наркотрафик из Афганистана идет именно через территорию России и количество героинозависимых чрезвычайно велико, это действительно страшная проблема. Человеку, который попал в эту ситуацию, крайне тяжело выбраться из привыкания, из зависимости, вдобавок он совершенно отключается от окружающего мира, потому что специфика морфиногероинового кайфа состоит в том, что человек уже лежит где-то в углу, совершенно не взаимодействует с окружающим миром, дальше два-три часа удовольствия, потом он два-три часа приходит в себя, а потом начинается абстинентный синдром, и он готов ради новой дозы на все что угодно. Поэтому это тяжелейшая проблема, и, безусловно, морфин и героин относятся к наркотикам, которые даже один раз ни в коем случае нельзя пробовать, потому что даже при однократном использовании того же героина можно сломать синапсы в центрах положительных эмоций, в центрах болевого контроля, и это может оказаться фатальным.

Фаза 3. «Опьяненные любовью». Эндорфины и энкефалины

Фаза 3. «Опьяненные любовью». Эндорфины и энкефалины

Когда нам плохо, в мозгу вырабатываются особые вещества – энкефалины. Именно они вызывают в нас негативные ощущения, которые сообщают «отрицательный заряд» эмоциям. То же самое, только наоборот, происходит при выработке эндорфинов: повышение уровня эндорфинов вызывает в нас эйфорию. Баланс «эндорфины-энкефалины» – основной регулятор эмоций. Биологическая роль эндорфинов – обезболивание и снятие страха перед процессом родов. Действие их абсолютно схоже с действием на организм морфия. На стадии «опьянения любовью» эндорфины вырабатываются в огромном количестве и поддерживают влюбленных в состоянии эйфории. Причем организм быстро привыкает и требует все больше и больше.

И организм подсаживается на эндорфины, как на опий! И «ломает» при снижении концентрации очень похоже – вплоть до физических симптомов.

Эйфория и обвал настроения, море энергии, ушедшей на ссоры и примирения. Для влюбленных на этой стадии уже необходимо «быть вместе». Один сеанс секса здесь заставляет забыть любую предыдущую ссору.

На этой стадии ищут комфортную психологическую дистанцию – где кто главный, кого не устраивает манера общения другого, чтобы отстоять свои интересы, объяснить, что время, отведенное своим собственным занятиям, отводится им не потому, что партнер больше неинтересен. Два человека встретились и учатся жить вместе.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.

Читать книгу целиком

Похожие главы из других книг:

Принс Р ШАМАНЫ И ЭНДОРФИНЫ: ГИПОТЕЗЫ ДЛЯ СИНТЕЗА1

Принс Р ШАМАНЫ И ЭНДОРФИНЫ: ГИПОТЕЗЫ ДЛЯ СИНТЕЗА1 Реймонд Принс (Raymond H. Prince) – канадский психиатр, доктор медицинских наук, специалист по транскультурной психиатрии, сотрудник отделения психиатрии Университета Мак–Гилла (Монреаль). В 1964 г. в Монреале основал (и был

Эндорфины и гипотеза иммитативного гиперстресса

Эндорфины и гипотеза иммитативного гиперстресса (…) Нечувствительность к боли проявляется не только в условиях двигательной сверхактивности. (…) Рассказ исследователя Африки Д. Ливингстона о нападении на него льва также интересен в этом отношении.«Заряжая ружье, я

4. СЕКС С ЛЮБОВЬЮ И БЕЗ НЕЕ

4. СЕКС С ЛЮБОВЬЮ И БЕЗ НЕЕ Первое, что мы отмечаем в любом человеке, — мужчина это или женщина. И никогда об этом не забываем! Имя, номер телефона, профессия, политические взгляды — все это может ускользнуть из памяти, но пол индивида — ни­когда. Это мы знаем, даже если

Что происходит с любовью?

Что происходит с любовью? Брак вскоре проясняет, какие мы на самом деле любя­щие. В браке человеческая природа проявляется так же, как в других сферах. Не брак создает трудности. Мы приносим их с собой.Если партнеры приносят в брак невротические тенденции, слишком

СЛУЖИТЬ С ЛЮБОВЬЮ

СЛУЖИТЬ С ЛЮБОВЬЮ Изо дня в день на протяжении многих лет мы служим нашим детям. Мы заботимся о них, потому что любим их. Многие родители забывают об этом. Неудивительно. Ведь каждый день мы делаем одно и то же: кормим ребенка, купаем его, убираем за ним. Постепенно для

Манипуляция любовью

Манипуляция любовью «Если любишь, то…» Эта манипуляция рассчитана на близких людей, испытывающих к манипулятору положительное отношение. Страх быть отвергнутым и потерять любовь силен в людях с самого детства. Многие родители неосмотрительно пытались манипулировать

Целуйте с любовью

Целуйте с любовью Как и в случае прикосновения, то, что вами движет во время поцелуя, — ваше намерение, — будет определять, покажется ли вашему партнеру поцелуй мучительным или восхитительным. Если вы не отрезаны от той любви, которую вы испытываете к партнеру, и

Говорите с любовью

Говорите с любовью Если окружающие чувствуют в вашем голосе и словах участие, нежность и теплоту, они знают о том, что вы относитесь к ним с любовью. Но, к сожалению, такие случаи являются скорее исключением из правил, так как люди крайне редко разговаривают друг с другом в

Живите с любовью

Живите с любовью Как известно, поступки человека гораздо красноречивее слов. Например, если вы признаетесь в любви, а потом совершаете поступок, который полностью противоречит сделанному признанию, ваши слова мгновенно станут пустым звуком. Необходимо всегда поступать

Управление любовью

Управление любовью Техника «растворения» – как влюбиться в того, кто нужен Играть – это так просто, что учиться этому даже стыдно. Барбара Стрейзанд Влюбляться нужно. Влюбленная женщина преображается: у нее ярко светятся глаза, меняется походка и голос, она словно

Управление любовью

Управление любовью Введение в предмет Возможно, существуют более эффективные способы создания миров. Можно, к примеру, взять шарик из расплавленного железа и последовательно покрыть его несколькими слоями камня. И у вас получится очень даже функциональная планета,

Правило 52. Занимаясь любовью, занимайтесь любовью

Правило 52. Занимаясь любовью, занимайтесь любовью В этой книге не много правил о сексе, как вы уже, должно быть, заметили. Не потому, что это не важно, – важно, конечно же. Дело в том, что тут и не может быть много правил, по крайней мере таких, которые имеют отношение к любви.

Одержимость любовью

Одержимость любовью Некоторые люди, особенно те, кто востребован противоположным полом и без проблем привлекает к себе внимание, могут впасть в зависимость от гормональных всплесков, связанных с состоянием влюблённости и романтической любви. Зачастую они быстро меняют

НАКАЗЫВАТЬ С ЛЮБОВЬЮ

НАКАЗЫВАТЬ С ЛЮБОВЬЮ Жизнь идет вперед, и если про какие-то изменения можно сказать, что они становятся заметны сразу или почти сразу, то другие вызревают постепенно. Как детская болезнь типа скарлатины, которая имеет свой инкубационный период, а потом вдруг обнаруживает

Эндорфины и энкефалины

Несколько лет назад в ЦНС было определено присутствие опиат­ных рецепторов, а вслед за этим обнаружены и эндогенные опиат­ные пептиды (эндорфины и энкефалин). Эти открытия вызвали значительный интерес.

Следует отметить также, что энкефалин присутствует не толь­ко в ЦНС, но и в желудочно-кишечном тракте. Такое распределение сходно с характерным для субстанции Р, соматостатина, гастрина и вазоактивного кишечного полипептида.

Рис. 6—8. Структурные соотношения между АКТГ, меланотропином, липотропинами, эндорфинами и энкефалинами. Приведенная 91 последователь­ность аминокислот отражает структуру (З-липотропина; а-МСГ включает 1—13 последовательность АКТГ. Гомологичные последовательности АКТГ и липотропина показаны лишь схематически; это не отражает их реально­го структурного соотношения в молекуле массой в 31000 дальтон, являю­щейся общим предшественником обоих пептидов.

Данные о том, что в составе b-липотропного гормона (b-ЛПГ), ранее считавшегося чисто гипофизарным гормоном, содержатся последовательности b-МСГ, метионин-энкефалина и эндорфина, явились стимулом к проведению многих исследований, направлен­ных на выяснение распределения этих пептидов, возможной роли b-ЛПГ в качестве предшественника соответствующих фрагментов и физиологического значения последних. В отношении точной химической природы, сходства и различия, а также детальной ана­томической локализации опиатных пептидов, найденных в ЦНС и гипофизе, все еще существуют значительные противоречия. Часть их связана с отсутствием специфических антисывороток, с помо­щью которых можно было бы точнее охарактеризовать эти фраг­менты, а также с нехваткой в ряде случаев материала, необходи­мого для полной структурной характеристики. Присутствие b-ЛПГ обнаружено в передней доле гипофиза животных многих видов. Химическая структура b-ЛПГ и некоторых его фрагментов приве­дена на рис. 6—8. Следует подчеркнуть, что 65-е положение в мо­лекуле b-ЛПГ занимает метионин, поэтому он может служить предшественником метионин-энкефалина, но не лейцин-энкефалина, который тоже присутствует в головном мозге свиньи, быка и человека, хотя и в иных пропорциях.

Отсутствует единство мнений и по вопросу об относительном содержании эндорфинов в разных долях гипофиза. Более того, Сох и соавт. [36] выделили из экстрактов гипофиза еще один опиатоподобный пептид, пока не охарактеризованный окончательно, но отличающийся от эндорфинов. Считалось, что энкефалины имеют чисто «нервное» происхождение, но недавно появилось сообщение об их присутствии и в гипофизе [37].

Читайте также:  Глюкометры – какой лучше? Список ТОП-10 моделей, характеристики и цена

Хотя в ЦНС и обнаружены опиатные рецепторы [38], b-эндор­фин [39], энкефалин [40] и b-ЛПГ [41] (причем присутствие трех последних доказано с помощью либо иммуногистохимического, либо специфического радиоиммунологического методов), отсутст­вует строгая корреляция между концентрацией опиатных рецепто­ров, с одной стороны, и уровнем энкефалина или эндорфина, с дру­гой. Неодинаково и распределение эндорфина и энкефалина в ЦНС. Поскольку в ней присутствует не только метионин-, но и лейцин-энкефалин и поскольку до сих пор не удалось выделить и охарактеризовать лейцин-бета-ЛПГ, полагают, что лейцин-энкефалин либо кодируется аллельным геном b-ЛПГ в головном мозге, либо синтезируется de novo. Инкубация b-ЛПГ с экстрактами мозга или заднего гипофиза крысы приводит к образованию веществ, обладающих опиатной активностью. Следует отметить, что сам по себе b-ЛПГ в биологических исследованиях не обнаруживает морфиномиметнческой активности. Пока не было попыток опреде­лить, присутствует ли b-ЛПГ в мозге гипофизэктомированных жи­вотных, хотя присутствие эндорфинов в этих случаях установлено, Результаты всех этих исследований следует трактовать с осторож­ностью, принимая в расчет возможность местного ферментативно­го воздействия и химического изменения искомого вещества в про­цессе получения тканевого препарата или экстракции, а также не­достаточной специфичности применяемых антител.

Очевидно, таким образом, что взаимоотношения между систе­мами мозга и гипофиза липотропин—эндорфин—энкефалин оста­ются неясными. В настоящее время активно изучаются вопросы о том, опосредованы ли эффекты эндорфинов, энкефалинов и других опиатоподобных пептидов исключительно опиатными рецепторами,. являются ли эти вещества нейротрансмиттерами или нейромодуляторами и влияют ли они на концентрацию других нейротрансмит­теров. Сообщают о повышении уровня серотонина в мозге и угне­тении кругооборота ацетилхолина после введения b-эндорфина [42], тогда как энкефалин может снижать кругооборот не только ацетилхолина, но и катехоламинов [43]. Полагают, что электриче­ская стимуляция ядер серого вещества мозга тормозит импульса­цию по нервам, передающим болевые сигналы в спинной мозг; аналогичные эффекты возникают при инъекции морфина или эн­дорфина в эту область. Анальгезию, создаваемую электрической стимуляцией соответствующих областей, удается частично блоки­ровать налоксоном — специфическим антагонистом опиатов, а недавно было показано, что электрическая стимуляция этих областей приводит к высвобождению эндорфина.

Анальгезирующие дозы морфина, вводимые в периакведуктальную область мозга, вызывают гиперактивность; введение b-эндор­фина, по данным одних исследователей, вызывает каталептоидное состояние [44], а по другим данным — поведенческую иммобилиза­цию, сопровождающуюся ригидностью пли вялостью и гиперактивностью [45]. Предполагается, что эти пептиды могут иметь отноше­ние к психическим заболеваниям, но пока отсутствуют надежные сообщения об их влиянии при подобных заболеваниях. Пред­полагаются и другие поведенческие эффекты эндорфинов и энкефалинов. Фрагменты АКТГ, равно как и производные лизинвазопрессина, вызывают у животных заметные поведенческие сдвиги (см. далее). b-Эндорфин и фрагменты b-ЛПГ66-69 и b-ЛПГ51-75 проявляют большую, чем фрагменты АКТГ, активность в психоло­гических тестах, которые, как принято считать, отражают состоя­ние памяти.

Роль эндогенных опиатов в привыкании к морфию или отказе от него не ясна. Показано, что глиальные клетки нейробластомы обладают опиатными рецепторами. Острое воздействие опиатов на клоны таких клеток приводят к снижению исходного уровня аде­нилатциклазы. Хроническое же воздействие опиатов на эти клетки сопровождается компенсаторным повышением активности адени­латциклазы, а I последующее исключение контакта толерантных клеток с морфином приводит к немедленному и резкому повыше­нию уровня цАМФ, который превышает норму [46]. Этот чрезмер­но высокий уровень цАМФ может быть биохимическим корреля­том синдрома абстиненции. Считается также, что введение экзоген­ных опиатов подавляет выделение эндогенных опиатов и что это может служить основой синдрома отмены.

Существует много сообщений о стимулирующем влиянии мор­фина на секрецию АКТГ, СТГ и пролактина. Было бы, очевидно, весьма интересно выяснить, воспроизводятся ли какие-либо из этих эффектов опиатными пептидами. Описан стимулирующей эффект b-эндорфина, а также метионин- и лейцин-энкефалина при их внутрижелудочковом введении на секрецию пролактина и СТГ [47, 48]. Налоксон блокировал влияние лейцин-энкефалина на секре­цию СТГ [50], но не пролактина [49]; эффекты b-эндорфина в при­сутствии налоксона не проявлялись. В свежеприготовленной куль­туре диспергированных клеток гипофиза стимулирующий эффект эндорфина отсутствовал, что свидетельствует о центральном дей­ствии эндорфина, несмотря на известное присутствие опиатных рецепторов в гипофизе. Показано, что g-эндорфин и лейцин-энкефалин стимулирует секрецию ЛГ и ФСГ in vitro. In vivo же мор­фин и метионин-энкефалин снижают концентрацию ЛГ и ТТГ в сыворотке; при одновременном введении налоксона эти эффекты ингибировались. Хотя сообщалось, что введение морфина повы­шает уровень кортикостероидов в надпочечниках, эффекты опиатных пептидов в отношении системы АКТГ—кортикостероиды пока не описаны.

Нейромедиаторы, часть третья: опиоидные пептиды

В первых двух текстах «Атлас» рассказал о медиаторах-моноаминах и их помощниках тормозных и стимулирующих нейромедиаторах. В этот раз речь пойдет о маленьких хитрых молекулах пептидах, которые играют важную роль в жизни организма — приносят радость и облегчают боль.

Что за пептиды такие

Пептиды — это маленькие молекулы, которые состоят из нескольких остатков аминокислот. Размер — единственное, что отличает пептид от белка: как только число остатков достигает 50, полипептид начинают называть белком. Пептиды синтезируются в разных тканях организма. У каждого пептида есть свой прекурсор — белок—предшественник, из которого в процессе гидролиза (расщепления) и получается пептид.

Основная функция пептидов — передача информации между клетками. Организм активно использует пептиды для самых разных нужд — для защиты от токсинов и бактерий (пептиды сейчас один из самых перспективных антибиотиков), регенерации клеток, регуляции аппетита, обезболивания — и этот список можно дополнять бесконечно. Одним словом, пептиды — это тысячи неутомимых менеджеров проектов, без которых ничего не работает.

Опиоидные пептиды

Это группа пептидов, которые взаимодействуют с опиоидными рецепторами. К ним относятся знаменитые эндорфины, а также энкефалины и динорфины.

Название «эндорфины» происходит от словосочетания «эндогенные морфины» — синтезируемые самим организмом морфины. Они блокируют передачу импульсов боли и влияют на эмоциональное состояние человека. Считается, что высокая концентрация эндорфинов вызывает чувство эйфории, но на формирование этого состояния влияют и другие нейромедиаторы.

Мозг увеличивает производство эндорфинов в ответ на боль, хотя есть и другие способы поднять их концентрацию. Один из них — бег на длинные дистанции (именно эндорфины вызывают «эйфорию бегуна»); другой — много смеяться, и желательно в хорошей компании. Также помогут любимая музыка и танцы.

Существует несколько видов эндорфинов. Альфа-эндорфины влияют на эмоции и двигательную активность. Гамма-эндорфины, наоборот, снижают эмоциональную активность. Бета-эндорфины — самый активный агент взаимодействия с опиоидными рецепторами, они отвечают за обезболивание и активацию системы вознаграждения. Бета-эндорфины первыми реагируют на воспалительные процессы.

Энкефалины и динорфины по строению и действию во многом схожи с эндорфинами, только происходят от других прекурсоров и по-другому взаимодействуют с опиоидными рецепторами. По данным исследований, эффективность динорфина как обезболивающего в 6 раз превышает эффективность морфина.

Опиоидные рецепторы

Существует четыре вида опиоидных рецепторов — мю, дельта, каппа и рецептор ноцисептина. Мю-рецепторы кодируются геном OPRM1 и контролируют процесс обезболивания и взаимодействие с дофаминовой системой вознаграждения. Потому с этими рецепторами связан интерес к еде, процесс обучения и формирование социальных привязанностей. Мутации в гене ассоциированы с формированием зависимости от никотина, кокаина и алкоголя. Мю-рецепторы взаимодействуют с бета-эндорфинами и энкефалинами.

Дельта-рецепторы также взаимодействуют с эндорфинами и энкефалинами, но в меньшей степени влияют на систему вознаграждения, чем мю-рецепторы. Каппа-рецепторы отличаются по своему действию: кроме обезболивания, они связаны с торможением двигательной активности и негативными вознаграждением — чувством дискомфорта в ответ на определенные действия человека. Мутации в гене рецептора OPRK1 также связаны с алкогольной и опиоидной зависимостью.

«Чувствительный» ноцисептин

Пептид ноцисептин и его рецептор были открыты совсем недавно. Они действуют противоположным по сравнению с другими опиоидными рецепторами образом — не обезболивают, а наоборот, повышают чувствительность к боли. Поэтому для обезболивания нужно не стимулировать рецептор NOP, а наоборот, блокировать его работу. Таким образом ингибитор ноцисептина может стать потенциальным обезболивающим, которое не вызывает привыкания.

Агонисты опиоидных рецепторов

Самые известные стимуляторы опиоидных рецепторов — морфин, героин, кодеин и лоперамид. Последний входит в состав средства от диареи: он не проходит гематоэнцефалический барьер, поэтому он не влияет на мозг, и его эффект касается только клеток кишечника.

Вместе с рассказом об опиоидных рецепторах мы заканчиваем тему нейромедиаторов. Мы успели обсудить не все активные вещества: например, в первой части мы пропустили нейромедиатор группы моноаминов, чрезмерная активность которого может изрядно испортить жизнь. Чтобы не возвращаться к этой теме, мы даем вам домашнее задание: узнать о каком медиаторе идет речь и как он работает.

Все кто не будет лениться и сделает домашнее задание, могут звонить в клинику «Атлас» и использовать ответ в качестве промокода на скидку 10% на приём аллерголога-иммунолога. Самое время сделать это осенью.

Химия эмоций (часть 2: счастье, влюбленность, доверие, привязанность)

(Продолжение)

5. Счастье есть:

В замечательной книге “Секреты поведения Homo Sapiens” написано: “Для обозначения выраженного подъема настроения обычно используют понятия “радость”, “счастье” и “эйфория”. Такое субъективное состояние аналогично удовольствию, возникающему при поедании изысканного блюда после сильного голода.” Теперь мы уже знаем, что за радость отвечает серотонин, а за удовольствие – дофамин. Но есть ещё две группы гормонов, без которых “счастье” не было полным.

5.1 Эндогенные опиаты (эндорфины, энкефалины)

Во-первых, это семейство эндорфинов, и самый распространённый из них – бета-эндорфин.

Эндорфины были открыты в 70-х годах прошлого века, когда европейские ученые стали исследовать механизмы обезболивающего действия китайской системы иглоукалывания. Было обнаружено, что при введении в организм человека медикаментов, блокирующих обезболивающее действие наркотических анальгетиков, эффект обезболивания методом иглоукалывания исчезает. Было предположено, что при иглоукалывании в организме человека выделяются вещества, по химической природе близкие к морфину. Такие вещества получили условное название “эндорфины”, или “внутренние морфины”.

Схожи по действию с эндорфинами – энкефалины. Некоторые исследователи их относят к подмножеству эндорфинов, некоторые – выделяют в отдельную группу нейротрансмиттеров. В других работах, считается, что энкефалины – это побочный продукт не полностью использованных эндорфинов. Энкефалины имеют очень схожее с эндорфинами действием. Однако их обезболивание слабее и более кратковременное.

Физиологически, эндорфины и энкефалины обладают сильнейшим обезболивающим, противошоковым и антистрессовым действием, они понижают аппетит и уменьшают чувствительность отдельных отделов центральной нервной системы. “Слеп от счастья” – если говорить утрировано.

Эндорфины нормализуют артериальное давление, частоту дыхания, ускоряют заживление поврежденных тканей, образование костной мозоли при переломах. Счастливые люди выздоравливают быстрее – это научно доказанный факт. Более подробное влияние эндорфинов на физиологические реакции организма описано здесь.

В настоящее время считается, что эндорфины синтезируются в гипофизе и гипоталамусе, а энкефалины – в гипоталамусе. Ещё одно различие эндорфинов и энкефалинов – в том, что эндорфины оказывают селективное, а энкефалины – более общее угнетающее воздействие на рецепторы центральной нервной системы.

Основная мишень эндорфинов – это так называемая опиоидная система организма, и опиоидные рецепторы в частности. Благодаря сходству с наркотическими веществами вроде морфия, эндорфины и энкефалины получили название “эндогенные (то есть внутренние) опиаты”.

Психологически, воздействуя на опиоидные рецепторы, и эндорфины и энкефалины вызывают эйфорию – “форму болезненно-повышенного настроения”. Эйфория включает в себя не только эмоциональные изменения, но и целый ряд психических и соматических ощущений, чувствований, за счет которых достигается положительный эмоциональный сдвиг.

Эйфория – это один из “побочных эффектов” борьбы со стрессом. После успешно преодоленных нагрузок, после выхода из трудной ситуации организм получает “пряник”, вознаграждение в виде положительных эмоций. Но стресс – это только один из множества случаев выработки эндорфинов. Опытным путём установлено, что выброс эндорфинов у человека напрямую связан с ощущением счастья, сиюминутного блаженства.

Есть мнение, что эйфория от просмотра произведений искусства, прослушивания музыки – также имеет эндорфинную природу. Эйфория оргазма – это тоже эндорфины, но про оргазм мы поговорим чуть позже. Ещё один способ выработки эндорфинов – занятия спортом. Причина популярности спорта не только в культе силы, но и в выбросе эндорфинов, который происходит, когда стрессовая нагрузка прекращается.

Читайте также:  Расшифровка биохимического анализа крови у взрослых - таблица

Всем известен классический опыт с крысами, когда в мозг крысы вживляли электроды, стимулирующие гипоталамус. Крыса могла нажатием на педаль, приводить электроды в действие. В результате опыта крыса, установив связь между педалью и удовольствием – умирала от жажды или от истощения, истошно нажимая на педаль.. Обычно этот опыт приводят в качестве классического примера наркотической зависимости. А механизм крысиного удовольствия – те же самые эндорфины, вырабатывавшиеся в гипоталамусе под действием электрических разрядов.

Кроме электрического стимулирования гипоталамуса, есть ещё один способ словить “вечный кайф”. Это опиаты: начиная от натурального опиума – млечного сока недозрелых коробочек опийного мака, и содержащихся в нём морфина и кодеина до синтетического героина – который во много раз сильнее морфина, и гораздо быстрее вызывает привыкание.

Механизм привыкания к опиатам хорошо изложен здесь. Его суть заключается в приспособлении организма к повышенной концентрации морфинов, путём снижения чувствительности опиоидных рецепторов. В результате, во-первых повышается доза морфинов, необходимая для получения “эйфории”, а во-вторых, рецепторы становятся практически не чувствительны к малым дозам внутренних эндорфинов.

Показательно, что если здоровому человеку, ни разу не употреблявшему наркотики, ввести препарат налоксон, блокирующий опиоидные рецепторы – он погружается в депрессию, и испытывает психическое состояние дискомфорта, сродни наркотической “ломке”. Это ещё раз подтверждает важность опиоидных рецепторов в ощущении человеком счастья.

Между прочим, привыкание к морфинам проявляется не только у наркоманов. Всем известно, что с возрастом, всё меньше событий способны доставить человеку ощущение счастья. “Станут речи мудрей, а улыбка скупа, и слабей новогодний дурман”.. Так вот, этот дурман слабее именно из-за привыкания рецепторов к эндорфинам. Поэтому “опьянеть от счастья”, взрослому человеку гораздо тяжелее, чем ребёнку.

Интересная гипотеза: в этой докторской диссертации (стр. 28-30) излагается теория о тесной связи между темпераментом человека и функционированием его опиоидной системы.

Есть мнение, что эндогенные опиаты (как и каннобоиды, о которых я расскажу ниже) помимо своих уже описанных функций, выполняют регуляцию “второго уровня” – регулируют адреналиновую, дофаминовую, и серотониновую системы. То есть, это нейрорегуляторы, контролирующие другие нейрорегуляторы. Однако подробного обоснования этой точки зрения в массовой литературе я пока не встречал.

5.2 Эндогенные каннабиоиды (анандамид)

До недавних пор, эндогенные морфины считались единственными нейромедиаторами, создающими ощущения счастливой эйфории. Однако в 1992 году в головном мозге было найдено вещество “анандамид”, способное имитировать все известные эффекты марихуаны. К эндогенным каннабиоидам относится также вещество “2-арахидоноил-глицерол”.

До сих пор не полностью определено назначение эндогенных каннабиоидов. В человеческом организме существует целая система каннабиоидных рецепторов.

В 2003 году, опытным путём было установлено, что эндоканнабиноиды играют важную роль в устранении отрицательных эмоций и боли, связанных с прошлым опытом. В начале опыта определённый звук сочетался с непродолжительным раздражением лапок грызуна слабым электрическим током. Через некоторое время, услышав звук, животное замирает в ожидании электрического удара. Если же звук раз за разом не сопровождается электроболевым раздражением, оно перестаёт его бояться: выработанный условный рефлекс угасает. Оказывается, животные с блокированными каннабиоидными рецепторами не могли освободиться от страха, когда звук переставал сочетаться с болью.

Так что, если вы не можете избавиться от отрицательных воспоминаний, связанных с прошлым опытом – в вашем орагнизме не хватает каннабиоидов. Эндогенных, или экстрагенных – это кому что больше нравится..

6. Влюблённость: фенилэтиламин

2-фенилэтиламин (или PEA) – является нейротрансмиттером и нейромодулятором энергии межличностных отношений. Выделение РЕА повышает эмоциональную теплоту, симпатию, сексуальность

Хотя фенилэтиламин является начальным соединением для других нейромедиаторов, и сам он часто выделяется вместе дофамином и серотонином, тем не менее, его действие в эмоциональной области единственно в своем роде. Для РЕА совсем недавно был идентифицирован специфический рецептор, локализованный в миндалевидном теле – ядре мозга.

Своеобразно также короткое время жизни фенилэтиламина (минуты) и его разрушение под действием энзима моноамин-оксигеназы. Короткое время жизни свидетельствует о специальной биодинамической роли РЕА, связанной с очень кратко действующим эффектом раздражения. Напротив, другие нейроамины (допамин, серотонин и норадреналин) обладают большими временами жизни (часы).

Влияние фенилэтиламина на поведение человека принято объяснять на основе гипотезы М. Либовица (называемой ещё “психохимической гипотезой”) о влюбленности. Несмотря на спекулятивность этой гипотезы, она позволяет хотя бы объяснить роль фенилэтиламина в регулировании аффектов. Если мы встречаем кого-либо, кто нам нравится, в мозгу начинает вырабатываться фенилэтиламин. Мы, люди, судим о привлекательности партнера или партнерши в первую очередь по оптическому впечатлению, а не по запаху или осязанию, как большинство млекопитающих. Романтическая любовь может вспыхнуть буквально с первого взгляда. Синтез фенилэтиламина в мозгу и его распределение по всей нервной системе играют роль при возникновении возбуждения, охватывающего нас при взгляде на любимого человека, и стремления к нему, когда его нет с нами.

Фенилэтиламин содержится в шоколаде, в сладостях (содержащих аспартам), в диэтических напитках. И всё же все эти источники не дают того результата, какой дает фенилэтиламин, выделяемый мозгом (то есть эндогенный). Главная причина – быстрое разрушение фенилэтиламина под действием энзима моноаминоксидазы-Б (МАО-Б) – основное его количество расщепляется еще на начальной стадии потребления. Любовные напитки существуют в сказании о Тристане и Изольде или в драме Шекспира «Сон в летнюю ночь», в действительности же наша химическая система ревниво охраняет свое исключительное право контроля наших эмоций.

В Интернете практически нет русскоязычных научных статей, в которых бы описывался механизм действия фенилэтиламина как нейромедиатора. Зато полно популярно-бытовых заметок сомнительного наполнения. Если бы не эти статьи, и их англоязычные аналоги – я вообще бы усомнился в научности действия фенилэтиламина. Тем не менее, не следует забывать, что “на нашем современном уровне знаний эта гипотеза М.Либовица полностью не подтверждена”.

7. Доверие: окситоцин

Окситоцин – ещё один гормон и нейротрансмиттер гипофиза. Физиологическое действие окситоцина-гормона заключается в увеличении частоты сокращений матки и альвеолы молочных желез у женщин. В медицине, окситоцин используется для стимуляции родовой деятельности.

Окситоцин также участвует в реакции сексуального возбуждения. Именно окситоцин участвует в эрекции сосков (как у мужчин, так и у женщин). Благодаря окситоцину у женщины в период лактации увеличивается выработка грудного молока, при близком контакте с новорождённым ребёнком или при раздражении сосков.

Отдельные исследователи считают, что окситоцин участвует в механизме мужской эрекции – по крайней мере, положительный эффект давала инъекция его в отдельные участки мозга. Однако, смело можно утверждать, что роль окситоцина в механизме эрекции – не определяющая.

Сравнительно недавно (2005 год) была открыто психо-физиологическая роль окситоцина-нейромодулятора. В ходе нескольких экспериментов, выяснилось, что окситоцин увеличивает степень доверия к конкретному человеку.

В опыте приняли участие 178 студентов цюрихских университетов (исключительно мужчины). Им предложили стать партнерами в игре, где одни выполняли роль инвесторов, а другие – брокеров. В начале эксперимента каждый участник получил личный финансовый фонд. Инвестор мог оставить все эти условные деньги себе, или же передать их (все или частично) своему брокеру. По условиям игры брокер на каждой такой операции наваривал 200% прибыли, то есть вклад “инвестора” до него доходил в тройном размере. При этом брокер мог либо оставить у себя все эти деньги, либо возвратить инвестору любую их часть. На этом игра заканчивалась, и партнеры приступали к подсчету выигрышей и потерь. Чтобы создать настоящий азарт и корыстный интерес, экспериментаторы в конце опыта выдавали за каждую “денежную единицу” 40 вполне реальных швейцарских сантимов.

Ключевой аспект эксперимента заключался в том, что одним инвесторам давали вдыхать аэрозольный препарат окситоцина, а остальным – нейтральный спрей. Оказалось, что инвесторы, которые получали окситоцин, много больше доверяли своим брокерам. 45% из них предпочли вложить в дело все 12 единиц своего капитала. 21% не сделали никаких вложений или проявили минимум доверия. А вот среди “плацебников” все обстояло точно наоборот: максимум доверия – 21%, минимум – 45%.

Однако из этих результатов отнюдь не следует, что окситоцин действительно увеличивает степень доверия к партнеру по “деловой операции”. Чтобы исключить интерпретацию опыта, якобы “под воздействием окситоцина люди перестают бояться рисковать” был поставлен дополнительный эксперимент, с прежними условиями. Однако, размер получаемой инвестором выплаты определял уже не брокер, а генератор случайных чисел. В этой ситуации обе группы “инвесторов” действовали одинаково, так что окситоцин не оказал на них никакого влияния. Этот контрольный опыт продемонстрировал, что окситоцин увеличивает степень доверия к конкретному человеку, но отнюдь не подталкивает играть наудачу.

В настоящий момент считается, что уровень окситоцина повышается при близком контакте с человеком, особенно при прикосновениях и поглаживаниях. Ещё больше окситоцина выделяется в процессе полового акта, и непосредственно в момент оргазма – как у мужчин, так и у женщин.

Окситоцин участвует в формировании связей между людьми, в том числе связей между матерью и ребёнком. Окситоцин понижает уровень тревожности и напряжения человека при контактах с другими людьми. Окситоцин стимулирует выработку эндорфинов, вызывающих ощущение “счастья”. Кошка, которая мурлыкает в ответ на ваши поглаживания – типичный пример действия окситоцина.

Интересный эксперимент был проведён в 2005 году. Исследования касались детей-сирот, которые провели первые месяцы или годы жизни в приюте, а потом были усыновлены благополучными семьями. Дети играли в компьютерную игру, сидя на коленях у своей матери (родной или приемной), после этого измерялся уровень окситоцина и сравнивался с уровнем, измеренным перед началом эксперимента. В другой раз те же дети играли в ту же игру, сидя на коленях у незнакомой женщины.

Оказалось, что у домашних детей после общения с мамой уровень окситоцина заметно повышается, тогда как совместная игра с незнакомой женщиной такого эффекта не вызывала. У бывших сирот окситоцин не повышался ни от контакта с приемной матерью, ни от общения с незнакомкой. Эти печальные результаты показывают, что способность радоваться общению с близким человеком, по-видимому, формируется в первые месяцы жизни.

8. Привязанность: вазопрессин

Вазопрессин – гормон гипофиза, по молекулярному строению схожий с окситоцином. Основная физиологическая функция вазопрессина – увеличение реабсорбции воды почками, тем самым повышая концентрацию мочи и уменьшая её объём.

В 1999 на примере мышей-полёвок было неожиданно открыто ещё одно свойство вазопрессина. Дело в том, что существует два вида мышей: полёвка-степная и полёвка-горная. При этом степные полёвки относятся к 3% млекопитающих, реализующих моногамные отношения. Когда степные полевки спариваются, выделяются два гормона: окситоцин и вазопрессин. Если выделение этих гормонов блокировать, половые отношения между степными полевками становятся такими же мимолетными, как и у их “распутных” горных родственников. Наибольший эффект приносит именно блокировка вазопрессина.

В данном случае отличительный признак – запах. Крысы и мыши узнают друг друга по запаху. Учёные утверждают, что степные полёвки привязываются друг к другу благодаря действию механизма полового импринтинга, опосредованного запахом. Более того, ученые предполагают, что у других моногамных животных, включая человека, эволюция механизма поощрения, участвующего в формировании этой привязанности, протекала схожим образом, в том числе с целью регулирования моногамии.

Среди исследованных человекоподобных обезьян уровень вазопрессина в центрах поощрения мозга у моногамных мартышек был выше, чем у немоногамных макак-резусов. Считается, что животные, устанавливающие прочные социальные отношения, поступают так благодаря наличию и особому расположению их рецепторов для восприятия вазопрессина и окситоцина. Чем больше рецепторов находится в областях, связанных с поощрением, тем большее удовольствие доставляет социальное взаимодействие.

По альтернативной гипотезе, считается что моногамия полёвок вызывается изменениями в структуре и количестве дофаминовых рецепторов.

Добавить комментарий